Товары первой необходимости
09.02.2011 14:48
Латвийское предприятие Vaide было основано в 1993 году в Риге. Сейчас оно выпускает мужское и женское белье, ночную и домашнюю одежду, верхнюю одежду, экипировку для фитнеса. Специалисты компании обладают огромным опытом работы в fashion-индустрии и могут рассказывать об отрасли часами. Довольно интересная беседа об особенностях бельевой и трикотажной индустрии в Латвии завязалась у нас с маркетинговым директором Vaide Владимиром Шидловским.
– Сколько в Риге и вообще в Латвии трикотажных и бельевых производств?
– Для того чтобы ответить на ваш вопрос придется углубиться в историю. По большому счету вас, наверное, больше интересует белье, т. к. эта тема вам ближе. Думаю ни для кого не секрет, что в Латвии есть два по-настоящему бельевых города – Рига и в большей степени Лиепая. Так сложилось, что Лиепая был военным, ремонтным портом, а так же металлургическим центром. В какой-то момент времени на одном из уровней советской власти было принято решение сделать город текстильным, а точнее бельевым, дабы обеспечить работой женскую часть его населения. Там было построено предприятие с грандиозным размахом Lauma, которое выпускало как кружева и полотна, так и готовую продукцию. В СССР было, наверное, всего два подобных бельевых предприятия-гиганта – нынешняя «Милавица» в Беларуси и Lauma в Латвии. Эти титаны отшивали нижнее белье чуть ли не на весь Советский Союз. Безусловно, были и другие производители, такие как Rosme, но значение их было куда меньше так как они не являлись градообразующими. В 1990-е годы Латвия отделилась от СССР и огромное предприятие оказалось невольно отрезанным границей от своих рынков сбыта, да и сам рынок претерпел серьезные изменения. Это было очень сложное и одновременно очень интересное время. В воздухе летал ветер свободы. Спрос на белье в те годы намного превышал предложение. Его не хватало, потому что женское нижнее белье – это предмет первой необходимости. Разумеется, что в этой нише начали развиваться новые предприятия легкой промышленности. Точное количество таких предприятий на сегодня я назвать не смогу – много.
– Белье скорее товар повседневной необходимости…
– Согласен, но без нижнего белья современной женщине никак не обойтись. Поэтому я и называю его товаром первой необходимости, хотя на самом деле, конечно же, не первой. В середине 90-х годов образовался огромный ажиотажный спрос на эту продукцию. На этой волне появилось движение челноков. Уровень развития народного хозяйства распадавшегося СССР и текстильных предприятий был весьма слабым. Lauma, являясь очень крупным предприятием, не всегда успевала быстро реагировать на изменения рынка да и в самой компании происходили структурные изменения, в это время в Лиепае появилось несколько мелких бельевых предприятий, по сути вышедших из нее. Первыми были V.O.V.A., Gracija-Rim, Orhideja, Stefi-L. Потом были основаны еще многие другие – так возник своеобразный бизнес-парк бельевиков в Лиепае. Безусловно, столь тесное соседство вызывает серьезную конкуренцию, что всегда позитивно отражается на качестве и уровне продукции. Конкуренция несла так же и негативный аспект – ее результатом стала разобщенность бельевых производителей.Если бы они смогли объединиться, то стали бы настоящим монстром, которому не было бы равных. Недавно в Лиепае была создана «Ассоциация латвийских производителей белья» (LATVERA), руководит которой Юрий Хадарович. Это очень грамотная и нужная организация, которая занимается популяризацией латвийской текстильной отрасли и продвижением латвийских бельевых марок на международной арене, а так же защитой интересов членов ассоциации на государственном уровне.
Так обстоят дела с бельем, в трикотаже все несколько иначе. Латвийский трикотаж более собирательный образ, нежели латвийское белье. Я думаю, его популярность во многом обусловлена тем шармом, которым обладала Прибалтика еще в Советском Союзе. На примере нашего предприятия можно сказать, что на начальном этапе развития бельевая составляющая все-таки доминировала. Когда ничего не было, хватали все подряд, потом с насыщением рынка компании поняли, что корсетка – товар непостоянный, торговать им на самом деле непросто, когда нет спроса. Оптовики, работающие с латвийским бельем, стали переключаться на трикотажные изделия, сорочки и т. д. Стал появляться пласт сопутствующей группы – трикотажное белье. И на гребне этой волны шли латвийские трикотажники. И неплохо шли. Но некоторые трикотажные предприятия, основанные в Латвии еще при СССР, сохраняли за собой «советские» черты, продолжали шить по-старому, и в какой-то момент времени перестали быть конкурентоспособными и стали терять клиентуру. Чуть позже с проникновением в Латвию европейских капиталов у нас появилось популярное направление – шить на давальческом сырье. При этой модели работы не надо было думать ни о модельерах, ни о конструкторах, ни о каких-то других вещах, вообще ни о чем – компания просто работала, выполняя директивы. Перенос подобной модели в «постсоветское» время погубил очень многих. Многие перешли на работу на давальческом сырье. Стали зависимы от одного-двух заказчиков. Уровень жизни рос, росли зарплаты швей. Более-менее цивилизованным стал рынок Китая – если раньше им занимались только очень смелые или богатые люди, то уже в поздние 90-е годы все изменилось, стало понятно, как там добиться качественного пошива. Заказы, размещенные на латвийских фабриках, стали уходить туда. И те компании, которые подсели на работу на давальческом сырье, уже ничего не могли произвести сами – у них не было ни нужных специалистов, ни технологий. Многие предприятия фактически умерли и мы даже имен их не помним.
В какой-то момент несколько рижских компаний решили шить для себя и не уходить на давальческое сырье. Vaide была одной из них. Мы к слову все 17 лет шили только под собственной торговой маркой. Шить под своим именем и самим продавать – это интереснее и приятнее, а главное стратегически выгоднее. При этом не было ненужного высокомерия «я работаю под своем маркой, как Armani» – подобная позиция сгубила ряд предприятий. Какое-то время Vaide выпускала трикотажную продукцию только для одного центрального магазина в Риге. Это было «голодное», с точки зрения товара, время. Продукция была быстро замечена и начала закупаться в Риге российскими оптовиками. Годы с 1996-го по 1998-й и с 2000-го по 2006-й – это годы бума, на волне которого пути многих компаний разошлись. Все начинали одинаково, но дальнейшее развитие зависело от того, кто у руля. Кто-то все заработанные деньги тратил на себя, а кто-то вкладывал в бизнес. Владельцы Vaide не изымали средства на личные цели, а все вкладывали в рост – в производство, обустройство помещения, дорогое оборудование. К слову так же поступали не мы одни, таким же образом развивались и некоторые лепайчане. Но многие думали, зачем покупать сложное оборудование, когда и так все идет. Впоследствии они пострадали от этого. В итоге в Латвии предприятий, которые выпускают трикотаж под собственной маркой, всего пять-шесть. Из старых и мощных компаний остались Vaide (бельевой и верхний трикотаж), Rita, есть еще несколько компаний по вязаному трикотажу, но они в основном работают на европейские заказы и не имеют своих торговых марок. Есть ряд небольших компаний, таких как Magnolica, Valeria Lux, Top Design, Lisa, Vito, но на мой взгляд, они вряд ли могут сравниться с нами по объему производимой продукции, качеству подготовки коллекций, подаче рекламной продукции и уровню сервиса.
Вот, что я могу рассказать про трикотажное производство в Латвии. Предприятий много, их точное число я назвать не могу – кто-то шьет на давальческом сырье, кто-то занимается своей маркой. Но, на мой взгляд, достойных внимания и десятка не наберется. Vaide по оборотам и другим показателям выше конкурентов. С европейскими или польскими производителями мы еще можем сравниться, а в Латвии нам по большому счету не с кем конкурировать.
– Где вы закупаете сырье? Материалы и ткани каких предприятий используете?
– Сами компании я вам не назову, но по странам мы работаем с Германией, Италией, Францией, Австрией, Голландией, Польшей. Основными поставщиками являются компании из Италии. В своей работе мы следуем по следующему пути – придумываем коллекцию, принимаем заказ от клиентов и делаем заказы на материалы. Большинство же латвийских производителей работают исходя из наличия сырья, т. е. сначала где-то закупят стоковые полотна, а потом шьют из них. Мы пошли по другому пути. У нас собственные дизайнеры, мы не пользуемся услугами бюро стилей и сторонних компаний. Все делаем сами. Закупая полотна, мы стараемся купить и сам рисунок, поэтому зачастую невозможно встретить где-либо еще одежду из схожих тканей. Более того, ряд итальянских производителей позволяет нам разрабатывать и собственные рисунки, а этим похвастаться может далеко не каждый производитель. Конечно, объемы заказываемого нами полотна куда меньше, чем у крупных монстров. Zara может закупить одного вида полотна в таком объеме, что это загрузит пять таких предприятий, как наше, на десять лет вперед. – Из России нет поставщиков материалов?
– Нет, из России очень дорого возить, да и нет там ничего на самом деле. В Беларуси еще что-то красят, но если честно проигрывают в этом даже Турции.
– Все-таки в России легкая промышленность умерла…
– Нет, она есть и неплохо шьет. Хотя я не являюсь националистом и этого не приемлю, но начинаю убеждаться, что у каждой страны есть своя предрасположенность. Сейчас легко собирать «мерседесы» в Германии, можно попробовать сделать это и в России, но скорее получится танк, чем лимузин класса люкс, если же собирать их в Беларуси, то получится трактор. Причем все три продукта будут очень хорошими, но если заказчику нужен именно «мерседес», он останется недоволен. Уровень производственной культуры в разных странах разный, а его изменение задача не из легких. Дело не в технологиях или отсутствии квалифицированной рабочей силы. В России в принципе сложнее организовать техпроцесс, а отслеживать его выполнение и подавно. Безусловно, не стоит ждать от российской легкой промышленности каких-то феноменальных достижений в ближайшие годы, но и хоронить ее не стоит. Я уверен, что российскую легкую промышленность ждет большое будущее. Нам ведь тоже еще далеко до итальянцев и французов в плане модности наших коллекций, но мы стараемся, и у нас получается. Например, у нас на фабрике Vaide брак на выходе к клиенту не превышает 0,005 % от общего объема выпуска. И даже этот брак, по какой-то причине пропущенный нами, зачастую является браком производителя полотна. Если, допустим, средний магазин берет в год 10 000 изделий, то через год он приносит бракованной продукции в одном мешочке. Нам за нашу продукцию стыдно не бывает. Это объясняет, почему цены на нее выше, чем на польскую или турецкую – все просто, потому что качество выше. У нас каждый рулон полотна тщательно проверяется. Прорабатывается каждый шов, каждое соединение, каждая деталь конструкции. Это требует времени и денег, но положительно сказывается на качестве.
– Цены у вас в Риге не такие уж и большие…
– Иногда мы видим, что цены очень завышены. Не может ночнушка стоить 3000 рублей в рознице. Для Москвы это может быть и нормально, для Самары – нереально. Кто это сможет купить за такие деньги, я не знаю. Честно не знаю. На российским рынке нормы прибыли для инвесторов очень завышены. В Европе подобные нормы прибыли просто нереализуемы. Да и у нас в Латвии торговля тоже была построена на ненормальных ожиданиях – вложить 10 000, получить 15000. Кризис все исправил. В России еще хуже с ожиданиями – вкладывают 10 000 и ожидают получить как минимум 20 000. Безусловно, я утрирую, но факт остается фактом, чем больше ты хочешь заработать, тем большую добавочную полезность к продукту ты должен создать – это закон нормального рынка. В России, он, ксожалению, работает не всегда.
– Действительно, я сравниваю цены на белье в Москве и здесь в Риге. В Москве закладывают три цены. Поразительно, кто в Москве это берет.
– Берут, потому что выбора нет. Все так делают. Мне другое не понятно, откуда у торговых компаний такие аппетиты? Аренда и стоимость персоналаэто не оправдывает…– Какие выставки по трикотажной продукции вы посещаете?
– В Европу в качестве экспонентов мы не ездим. Я знаю, что многие латвийские компании, кто постоянно там участвует, получают даже какие-то награды, но у меня есть предположение, что в Европу в результате этого под своим брендом они почти ничего не продают. Для них это скорее имиджевые действия для реализации собственных амбиций. По моему мнению, если компания приезжает туда и ничего не продает, то в этом есть какой-то подвох. В Европе рынок давно поделен, наши цены для европейских магазинов слишком высоки (там по высоким ценам продаются лишь громкие fashion-имена), дешевле мы позволить себе шить не можем. При наличии финансов мы их скорее не на стенд на европейской выставке потратим, а на свой магазин.
В московских выставках мы участвуем, скорее, для поддержания рынка, а не для поиска новых клиентов, потому что производство у нас и так загружено. В Москве стенд нужен для того, чтобы на нем встречались наши клиенты, но экономической целесообразности в нем тоже нет. Несмотря на это мы решили участвовать как в «Текстильлегпроме» так и на CPM. Нам это необходимо для продвижения недавно запущенного нами франчайзингового проекта.
– А Buy brand?
– Там, на мой взгляд, организаторы не совсем правильно поступили, устроив своеобразную «солянку» – рядом с одежной компанией может стоять мыловаренная. Конечно, человеку, которому все равно, во что вложить деньги, мыловаренный завод покажется экономически эффективнее, чем швейное предприятие. Думаю, что наш клиент на специализированные франчайзинговые выставки все-таки не ходит.
Источник: журнал «Модное белье» № 45 январь-февраль 2011.
Теги: белье интервью трикотаж
|
|